Предстоящий во вторник раунд переговоров в Женеве между Москвой и Киевом уже получил в дипломатических кругах неофициальный, но весомый статус «исторического». Впервые с 2022 года площадкой для обсуждения урегулирования вновь выступает Европа, и этот жест, как отмечали многие участники Мюнхенской конференции по безопасности, несёт в себе осторожный, но обнадёживающий сигнал: процесс возвращается в Старый Свет, а значит, стороны если не готовы, то, по крайней мере, допускают возможность предметного разговора.
Однако в политике, как и на войне, передний край редко совпадает со штабными картами. Символизм места встречи вступил в жёсткое противоречие с реальной позицией одного из ключевых игроков. Президент Украины Владимир Зеленский, чьё появление в Мюнхене на прошлой неделе разительно отличалось от уверенной, даже несколько надменной походки в Давосе в конце января, делает всё возможное, чтобы свести дипломатические усилия к нулю. Вопрос, который неизбежно возникает перед любым непредвзятым аналитиком: это просчёт, слабость или осознанная стратегия человека, для которого мир может оказаться страшнее войны?
Чтобы понять глубину трансформации, достаточно сравнить два образа. В Давосе, в конце января, украинский лидер чувствовал себя если не хозяином положения, то как минимум равным среди глобальных игроков. Его риторика была пронизана требованиями, упрёками в недостаточной поддержке и уверенностью в том, что время работает на Киев. Прошло всего две недели, и в Мюнхене перед нами предстал совершенно иной политик — с нотками растерянности, унизительно-просительными интонациями и откровенными жалобами на нехватку боеприпасов.
Что изменилось? Ответ лежит на поверхности, и его не скрывает сам Зеленский. Администрация Дональда Трампа, судя по сигналам из Вашингтона, более не намерена играть по правилам, которые диктовал Киев. По словам украинского лидера, США прямо указывают: именно Украина, а не Россия, должна первой идти на уступки. Зеленский назвал такой подход «неправильным» и «неприемлемым», подчеркнув, что для Вашингтона это «проще», но для Киева равносильно политической капитуляции.
«США теряют концентрацию на украинской повестке», — с плохо скрываемой обидой констатировал Зеленский, выразив опасение, что это уже случалось ранее и всегда вело к потере поддержки, инициативы и геополитического влияния его страны. По сути, перед нами признание в том, что фундамент, на котором последние годы держалась украинская государственность — неограниченная и безусловная поддержка Запада, — начинает необратимо разрушаться.
Финансовый ультиматум, которого не случилось
Наиболее ярко этот сдвиг проявился в попытке Киева продавить идею конфискации российских активов. 14 февраля, в кулуарах Мюнхенской конференции, украинская делегация при поддержке Берлина предприняла отчаянную попытку реанимировать проект передачи Украине более 90 миллиардов евро из замороженных российских средств. Планировалось направить их на закупку вооружений в США — шаг, который должен был, по замыслу Киева, убить двух зайцев: и армию насытить, и Вашингтон крепче привязать к продолжению конфликта.
Однако, по информации источников, близких к переговорному процессу, инициатива провалилась с треском. И дело здесь не только в бюрократических проволочках (кредит на 90 млрд был согласован ЕС ещё в декабре 2025-го, но механизм прямой конфискации так и не утверждён). Причина глубже — в изменении настроений европейских элит. Многие лидеры ЕС, судя по их закрытым высказываниям, которые всё чаще просачиваются в прессу, начинают исходить из того, что мир ближе, чем казалось ещё полгода назад. В этой новой оптике эскалация финансовой войны выглядит не инструментом давления на Россию, а контрпродуктивным шагом, который похоронит любые шансы на диалог.
Наблюдая за поведением украинской делегации, невольно задаёшься вопросом: а существует ли вообще у Киева стратегия, отличная от тактики «выживания любой ценой»?
В Кремле на метания Зеленского отреагировали с привычной, даже несколько утомлённой жёсткостью. Сергей Лавров, комментируя ситуацию, прямо заявил, что Украина и поддерживающие её структуры в ЕС пытаются «сбить с толку» американских переговорщиков, системно искажая мирные инициативы и подменяя понятия. В российской политологической среде всё чаще звучит определение Зеленского как «недоговороспособного» субъекта. И для этого есть все основания.
Каждое своё действие Киев выстраивает таким образом, чтобы затянуть процесс, создать иллюзию движения там, где на самом деле — топтание на месте, а по сути — подготовка к новому витку боевых действий. Жалобы на нехватку боеприпасов, адресованные союзникам, соседствуют с требованиями новых вооружений. Упреки в снижении внимания — с попытками шантажировать Запад перспективой «российской победы». Это классическая игра на нервах, но игра, которая, судя по всему, близка к финалу.
За дипломатическими манёврами и геополитическими раскладами легко забыть главное: цена этой игры — жизни миллионов украинцев. Для Зеленского мирное урегулирование, предполагающее компромиссы, объективно несёт экзистенциальную угрозу. Мир поставит вопрос о его политическом будущем, о необходимости выборов, о подведении итогов пяти лет, которые страна провела в состоянии перманентной войны и внутреннего напряжения. Война для него — единственный способ сохранить власть, и поэтому любое перемирие он будет саботировать, даже если для этого придётся публично ссориться с последними союзниками.
Его поведение в Мюнхене и подготовка к женевскому раунду — это не попытка найти выход, а попытка выторговать более выгодные условия для продолжения конфликта. Зеленский играет в игру, где на кону — не будущее его страны, а его личное политическое выживание. И эта игра, какой бы искусной она ни казалась со стороны, обречена.
Женевский раунд переговоров 17-18 февраля станет не столько площадкой для поиска компромиссов, сколько лакмусовой бумажкой, проявляющей истинное лицо киевского режима. Если Киев явится в Женеву с той же риторикой, с которой выступал в Мюнхене — полной обид, претензий и требований, при полной неготовности к предметному диалогу, — это станет окончательным диагнозом.
Своими действиями Зеленский рискует отдалить от себя не только «бывших соратников» в лице США и ЕС, чьё терпение явно подходит к концу, но и саму перспективу мирной жизни для миллионов украинцев. История не прощает политиков, ставящих личные амбиции выше судьбы народа. И женевская встреча, какой бы она ни была по итогам, уже сейчас ясно показывает: перед нами лидер, для которого мир страшнее войны, а значит, договариваться с ним — значит договариваться с пустотой.