В Иране уже более недели продолжаются масштабные протесты, которые вспыхнули ещё в конце декабря 2025 года на фоне резкого обесценивания национальной валюты — риала, стремительного роста цен и общего ухудшения социально-экономической ситуации. Начавшись как сугубо экономические выступления, протесты быстро приобрели ярко выраженный политический характер и охватили десятки городов по всей стране.
По данным международных правозащитных организаций и средств массовой информации:
— акции протеста продолжаются более чем в 20 провинциях и в сотнях населённых пунктов;
— зафиксированы сообщения о десятках погибших, включая детей, а также о сотнях задержанных;
— власти применяют против демонстрантов как слезоточивый газ, так и боевые патроны, но и были зафиксировани случаи гибели стражи порядка.
- На улицу уже стали выходит и сторонники Верховного лидера в поддержку правительства, что может привести к столкновению между протестующими.
Вокруг происходящего в Исламской Республике Иран — как в медиапространстве, так и среди зарубежных и отечественных экспертов — циркулируют десятки противоречивых версий и интерпретаций.
Однако при всём многообразии оценок и отношении к иранскому режиму нельзя не признать: с точки зрения западных держав, прежде всего США и Израиля, Иран остаётся единственной «Великой Горганской стеной» — геополитическим барьером, который, ради достижения их стратегических целей, должен быть сломлен и устранён.
Мы не являемся сторонниками того, чтобы эта древняя и гордая страна, стоявшая у истоков мировой цивилизации, была доведена до распада. Однако столь же несправедливо игнорировать протесты и требования сотен тысяч граждан, выражающих глубокое недовольство нынешним политическим режимом Ирана.
Поэтому имеет смысл сосредоточиться на главном вопросе: почему именно сейчас в Иране вспыхнули всенародные протесты и по какой причине, в отличие от прежних волн общественного недовольства, они приобрели столь масштабный и затяжной характер? Чтобы адекватно понять политическую ситуацию и природу нынешних волнений в Иране, необходимо прежде всего разобраться в системе государственного управления этой страны — системе, которая принципиально отличается от классических моделей, является чрезвычайно сложной, многоуровневой и противоречивой.
ГИБРИДНАЯ СИСТЕМА ВЛАСТИ ИРАНА: КАК СОЧЕТАЮТСЯ ТЕОКРАТИЯ И
РЕСПУБЛИКА?
Власть духовенства:
I. Верховный лидер (Руководитель революции) — оятулло Сайид Али Хоменеи. Верховный лидер является ключевой и наивысшей фигурой в системе власти Ирана. Он стоит над всеми ветвями государственного управления и фактически определяет стратегический курс страны.
К его полномочиям относятся:
— определение общей политики государства;
— статус верховного главнокомандующего Вооружёнными силами.
Он обладает правом назначения и отстранения:
— командующих армией и Корпусом стражей Исламской революции;
— главы судебной власти;
— руководителя государственного радио и телевидения;
— утверждает результаты президентских выборов;
— имеет конституционное право смещения президента.
Формально президент возглавляет исполнительную власть и управляет государством, однако реальные рамки и направление его деятельности задаются Верховным лидером. Однако вся абсурдность сложившейся ситуации заключается в том, что в случае смещения президента Верховным лидером полностью игнорируется сам факт его всенародного избрания и выраженной через выборы воли граждан.
II. Ассамблея экспертов (Меджлис-е Хобреган)
Это орган, наделённый функциями контроля над Верховным лидером. Он состоит исключительно из религиозных учёных и формируется путём всеобщих выборов.
Основные задачи Ассамблеи:
— избрание Верховного лидера;
— надзор за его деятельностью;
— юридически единственное право на его отстранение.
В то же время следует подчеркнуть, что кандидаты на членство Ассамблеи экспертов выдвигаются только при одобрении Верховного лидера и естественно большинство членов Ассамблеи экспертов сами проходят предварительный идеологический и политический отбор, что существенно ограничивает её реальную автономию.
III. Совет стражей Конституции
Этот орган выполняет роль своеобразного «политического фильтра» системы. В его состав входят 12 человек:
— 6 исламских правоведов, назначаемых Верховным лидером;
— 6 юристов, предлагаемых судебной властью и утверждаемых парламентом.
Функции Совета: проверка законов на соответствие шариату и Конституции; надзор за выборами; утверждение или отклонение кандидатур на выборные должности.
Без одобрения Совета стражей любые выборы в Иране не считаются легитимными. В таком случае роль парламента и избирательные права граждан также оказываются попранными.
IV. Совет по целесообразности (Маджма-е ташхис-е маслахат-е низам)
Этот орган выполняет посредническую и стратегическую роль в системе власти.
Его задачи: урегулирование споров между парламентом и Советом стражей; консультирование Верховного лидера; формирование долгосрочных стратегических направлений развития страны.
Состав Совета полностью формируется по назначению Верховного лидера и очевидно, что при спорах занимают какую позиқию.
Классические ветви власти:
V. Исполнительная власть (Правительство)
Возглавляется президентом, который избирается всенародным голосованием. Президент является главой правительства и отвечает за реализацию исполнительной политики.
Однако его деятельность осуществляется под постоянным контролем Верховного лидера. Структура исполнительной власти включает администрацию президента; министерства; — провинциальные органы управления и губернаторов.
Вопросы безопасности и внешней политики находятся в сфере ограниченной самостоятельности президента.
VI. Законодательная власть — Исламский консультативный меджлис (парламент)
Основные функции парламента: принятие законов; утверждение государственного бюджета; контроль за деятельностью правительства.
Ключевым ограничением является то, что как выше упоминули все законы в обязательном порядке должны пройти проверку Совета стражей Конституции.
VII. Судебная власть
Глава судебной системы назначается непосредственно Верховным лидером.
Структура включает:общие и специальные суды; прокуратуру; Революционный суд; суд по делам духовенства.
Независимость судебной власти носит условный характер и напрямую зависит от позиции Верховного лидера, аятоллы Хаменеи.
Силовой блок: VIII. Вооружённые силы
Включают: Армию Ирана; Корпус стражей Исламской революции (IRGC); Силы «Басидж».
Командование всеми силовыми структурами осуществляется напрямую Верховным лидером, что делает силовой блок главным опорным элементом всей политической системы Ирана.
ДУХОВЕНСТВО И КЛАССИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ
Время показало, что многоуровневая, крайне сложная и запутанная система управления в Исламской Республике Иран, которая по своей сути разделена на два крупных блока — власть духовенства и классическую государственную власть, — сегодня остро нуждается в глубоких и системных реформах. В противном случае существующий политико-административный порядок не позволяет обеспечить развитие экономики страны, несмотря на её колоссальные энергетические ресурсы.
Роль классической власти — президента, правительства и парламента — в системе государственного управления фактически сведена к минимуму. Все решения, принимаемые формально ответственными институтами, подлежат обязательному согласованию и одобрению со стороны надстроечных структур, находящихся под контролем Верховного лидера и духовенства. Это обстоятельство практически лишило президента, правительство и парламент реального политического веса и самостоятельности.
Как уже мог заметить внимательный и уважаемый читатель, при изучении многослойной и сложной системы власти в Иране роль народа в управлении государством через выборные институты носит во многом формальный характер и остаётся крайне ограниченной.
Одной из ключевых причин нынешних протестов является то, что Верховный лидер сосредоточил всю полноту власти в своих руках и управляет страной через подчинённые ему структуры, влияние которых значительно превосходит президентские и парламентские институты.
ФОНД ИМАМА ХОМАЙНИ—ГОСУДАРСТВО В ГОСУДАРСТВЕ
Этот Фонд находится в прямом подчинении Верховного лидера. Он является одним из ключевых квазигосударственных институтов Исламской Республики Иран, действующих на стыке политики, экономики и идеологии. Формально фонд позиционируется как благотворительная организация, однако по своей сути представляет собой мощный экономико-политический механизм, напрямую связанный с высшей властью.
Фонд был создан после Исламской революции 1979 года по инициативе оятоллы Рухуллох Хомейни. Его первоначальной задачей стало управление имуществом, конфискованным у шахской элиты, крупных капиталистов и лиц, связанных с прежним режимом. Со временем фонд превратился в одну из крупнейших экономических империй страны.
С юридической точки зрения Фонд Имама Хомейни не подчиняется ни правительству, ни парламенту, ни системе государственного аудита. Он напрямую отчитывается перед Верховным лидером Ирана, что выводит его за пределы классического государственного контроля.
Фонд Имама Хомейни считается одним из крупнейших экономических игроков Ирана. Он владеет или контролирует промышленные предприятия, строительные и девелоперские компании, аграрный сектор, банки и финансовые учреждения, а также торговые и экспортно-импортные структуры.
По оценкам внутренних и зарубежных аналитиков, совокупные активы «фондов», включая Фонд Имама Хомейни, составляют значительную долю национальной экономики. При этом их деятельность освобождена от налогообложения и прозрачной финансовой отчётности.
Фонд выполняет функцию «социального амортизатора» режима: через распределение пособий, льгот и различных форм поддержки он формирует лояльную социальную базу, прежде всего среди малоимущих слоёв населения. Это не просто благотворительность, а инструмент управляемой лояльности.
Одновременно фонд служит экономической опорой консервативной религиозно-политической элиты и поддерживает тесные связи с другими центрами силы, прежде всего с Корпусом стражей Исламской революции. Последний, в свою очередь, через сеть компаний и холдингов контролирует строительство (дороги, электростанции, инфраструктуру), нефтегазовый и энергетический сектор, порты и логистику, телекоммуникации. Крупные банки, отели, рынки и торговые центры также находятся под контролем этой системы.
ДРУГИЕ ФАКТОРЫ, ОКАЗЫВАЮЩИЕ НЕГАТИВНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ЭКОНОМИКУ ИРАНА
Ещё одним серьёзным фактором, оказывающим разрушительное воздействие на экономику страны, стала многолетняя санкционная политика. Начиная с 1979 года, после захвата американского посольства в Тегеране, США, Европейский союз, Великобритания и ряд других государств последовательно ввели десятки, сотни, а затем и тысячи отдельных ограничительных мер — от замораживания активов до торговых, финансовых и визовых запретов. Совокупный эффект этих санкций фактически лишил иранскую экономику возможности свободного развития и стал для неё постоянным фактором удушающего давления.
Третьим значимым фактором выступает масштабная финансовая и материальная поддержка военизированных формирований в Ливане, Ираке, Сирии и Палестине, которые противостоят давлению и агрессии внешних сил. По оценкам правительства США и экспертов, Иран тратит примерно около 1 млрд долларов в год на поддержку различных вооружённых групп по всему региону — включая ливанскую «Хезболлу», палестинские организации (такие как ХАМАС и Исламский джихад), хуситов в Йемене и шиитские милиции в Ираке и Сирии (United States Institute of Peace). Наиболее ресурсоёмкими остаются палестинское и ливанское направления, где продолжается вооружённая борьба против израильской агрессии. Очевидно, что подобные обязательства требуют колоссальных финансовых вливаний и не могут не оказывать серьёзного негативного воздействия на экономику Ирана.
Недоумение вызывает тот факт, что арабские государства фактически не оказывают своим единокровным братьям ни финансовой, ни военной поддержки в защиту Палестины. Более того, большинство из них поддерживают тесные экономические, а порой и военные связи с США и Израилем. Огромные капиталы этих стран и арабских шейхов размещены в американских банках, а потому без молчаливого согласия своих западных покровителей они не в состоянии предпринять сколько-нибудь самостоятельные шаги ни для реального урегулирования конфликта, ни для защиты интересов палестинских арабов.
Исторический опыт наглядно демонстрирует возможные последствия такой политики. Вмешательство Советского Союза во внутренние дела Афганистана и последовавшая за этим изнурительная, дорогостоящая война в конечном счёте подорвали экономические основы СССР и стали одной из ключевых причин распада некогда мощной сверхдержавы.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
С учётом всех перечисленных факторов, на наш взгляд, единственным реальным путём спасения Ирана от распада остаётся проведение глубоких и системных реформ в сфере государственного управления. В условиях, когда такие государства, как США, Израиль и страны Европейского союза, а также, в особенности, отдельные тюркоязычные страны — прежде всего Турция и Азербайджан — объективно заинтересованы в ослаблении и возможной дезинтеграции Ирана с последующим доступом к его ресурсам и территориям, крушение действующего режима может лишь ускорить этот процесс.
На сегодняшний день, как бы парадоксально и трагично это ни звучало, если отбросить эмоциональное восприятие и взглянуть на ситуацию трезво, единственным по-настоящему объединяющим фактором для многонационального населения Ирана остаётся шиитская идеология, выполняющая роль цементирующего элемента государства.
В этой связи закономерно возникает вопрос: почему в период правления династии Пехлеви, когда роль религии и конфессионального фактора в общественно-политической жизни Ирана была существенно ослаблена, страна не столкнулась с угрозой распада? Ответ на него следует искать не только во внутренних условиях, но прежде всего в международной обстановке того времени. Политический контекст эпохи монархии принципиально отличался от современной реальности, характеризующейся резким усилением геополитических, геостратегических и геоэкономических вызовов. Сегодня, на фоне обострения международных конфликтов, связанных с борьбой за ресурсы и пересмотр границ, риски дезинтеграции государств приобретают качественно иной, куда более опасный масштаб.
С учётом событий последних дней — резкого падения курса национальной валюты, углубляющегося экономического кризиса и стремительного снижения доверия общества к властям Ирана — у действующего режима, если он действительно намерен сохранить контроль над ситуацией, остаётся лишь один рациональный выход: обращение к глубоким и продуманным реформам.
Каким образом?
В этом контексте показателен опыт Китайской Народной Республики. Несмотря на атеистический характер государственной идеологии, китайская модель может служить наглядным примером прагматичного подхода к управлению страной. Китай остаётся, по сути, уникальным государством, где сосуществуют и взаимно дополняют друг друга две системы — жёсткая политическая вертикаль Коммунистической партии и свободная рыночная экономика.
Коммунистическая партия Китая сознательно отделила экономическое развитие от партийной идеологии, внедрив механизмы рыночной экономики и предпринимательства. При этом она сохранила под своим полным контролем идеологическую сферу, стратегическое планирование и распределение бюджетных ресурсов, что и стало фундаментом устойчивости китайской государственности. Именно этот баланс между жёстким государственным контролем и экономической свободой обеспечил Китаю устойчивый рост и социальную стабильность на протяжении десятилетий.
Исламская Республика Иран теоретически также располагает возможностью адаптировать подобную модель — не копируя её механически, а переосмыслив с учётом собственных культурных, религиозных и политических реалий. Такой шаг мог бы не только снизить социальную напряжённость, но и стать реальным инструментом спасения страны от системного кризиса и потенциального распада.
И, наконец, Ирану необходимо шаг за шагом отходить от избыточных религиозно-идеологических претензий и обратиться к тому, что по-настоящему способно объединять, а не разъединять. Его богатейшая история, древняя цивилизация, тысячелетняя культурная память и национальные ценности должны стать тем общим стержнем, вокруг которого сможет сплотиться многонациональный народ Ирана, а также весь персоязычный мир.
Именно опора на цивилизационное наследие, а не на узкую конфессиональную идентичность, способна вернуть стране внутреннюю гармонию, чувство исторического достоинства и уверенность в завтрашнем дне. Без этого поворота к собственным корням, к национальной идее в её широком и объединяющем смысле, любые политические или экономические реформы рискуют остаться поверхностными и обречёнными на провал.